Проповеди

 

"Слово жизни"

"Не должно без нужды другому открывать сердца своего.

Из тысячи найти можно только одного, который бы сохранил твою тайну.

Когда мы сами не сохраним её в себе, как можем надеяться, что она будет сохранена другим?".

(Преподобный Серафим Саровский)


 

 

 

 

Публикации





АПОСТОЛЬСКИЕ НАСТАВЛЕНИЯ

ДЛЯ ПРАВОСЛАВНЫХ «ЮЗЕРОВ»


"Полумесяц в основании Креста?"


"Из истории изображений креста"


"Здесь дети становятся добрее"


Крестные родители: кому можно, кому нельзя быть крестным, обязанности крестных


обзор о воссоздании православной жизни на Ямале с 1990 года


Реликвия для ямальцев


Единственный ребенок вырастет эгоистом?

 

Салехардская епархия в контакте

 

Расписание богослужений

САЛЕХАРД

НОЯБРЬСК

НОВЫЙ УРЕНГОЙ

Строительство Кафедрального Преображенского собора в столице ЯНАО

Официальный сайт Русской Православной Церкви

Сайт Православие Ру

 

Издательство Московской Патриархии

Газета Ямал Православный

Журнал "Монастырский вестник"

 

Православный журнал "Фома"

Православие и мир

Религия и СМИ

Православный телеканал

ПОГОДА
 

Таинство брака

игумен Петр (Мещеринов) 

Изначально, в Евангельском учении и своем устроении Св. Церковь содержит вполне определенное понимание брака как благодатного, во Христе, союза мужчины и женщины; но осознание и раскрытие этого понимания стало возможным пожалуй только в XX веке: помянутое выше Евхаристическое возрождение имело своим замечательным последствием осмысление того, что содержалось Церковью больше как непосредственная интуиция.

Здесь проявилось свойство церковной мысли не абстрактно работать, как на Западе, а давать ответ на вызов времени: и когда в XX в. поколебались устои традиционного подхода к семье и браку, Церковь стала в противовес осмыслять свое учение об этом.

Сейчас нам очевидно, что брак не сводится к задаче только деторождения, не представляет собой некий договор, формально-юридически понимаемый; что так наз. «Домострой» в котором ничего не говорится о любви между супругами, но много говорится о страхе, наказаниях и проч., является грубым извращением христианского понятия о браке.

Тот же XX век своими открытиями в области психологии показал нам, что человеческая душа необыкновенно тонка, сложна, что явления души не могут быть объяснены только с примитивно понятых, вычитанных в книгах, суженных, рассудочно понятых аскетических позиций; есть целая область явлений психических, социальных, культурных и т.п., которые, безусловно, должны оцениваться с Евангельской и святоотеческой точки зрения, но которые шире схем, составляемых многими православными, как им думается, «по св. отцам». Учение о браке, которое содержит Церковь, очень глубоко. И давайте постараемся понять, какой смысл вкладывает Церковь в это Таинство.

Прежде всего мы видим одну интересную вещь: еще не было Христовой Церкви, мало того, еще не произошло грехопадения, а брак уже был; еще в Раю сказал Бог первым двум людям, Адаму и Еве: «оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2:24); «и благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1:28). Брак есть некое Таинство само по себе: Таинство до Таинств; его смысл – что двое становятся «в плоть едину»; т.е. как бы одним существом. Здесь – какие-то глубины Божий: мы соприкасаемся с основами Творения: человек, как личность, отдельная, самостоятельная, самоценная – наделяется способностью в браке составлять некое надличностное единство – для чего Господь и сотворил человека, так сказать, разным в половом смысле – мужчину и женщину (Быт. 1:27). Таким образом, мы видим, что брак есть естественный по факту творения союз мужчины и женщины. В чем же Церковь видит здесь – не просто благословение Божие, от начала почивающее на этом союзе, – но именно Христово Таинство?

Кратко можно сказать так. После грехопадения жизнь человека раздроблена во всех своих проявлениях, в частности, появилось противопоставление земной жизни – жизни вечной. Мы с вами уже говорили, что одним из спасительных плодов совершенного Господом дела нашего искупления было разрушение средостения между Богом и человеком. В Церкви, в ее Таинствах и вообще в жизни Св. Духа, Который усваивает каждому человеку плоды удомостроенного Христом Господом спасения, в земную жизнь человека входит вечность, Царство Божие, уже пришедшее в силе, и приобщает человека Богу. И брак, который после грехопадения был естественным и благословенным союзом людей, но для земной лишь жизни, – в Церкви приобретает вечное измерение и соотносится с Христом Господом; не просто союз двух людей – но во Христе; не просто для этой, временной жизни – но навсегда, в вечности.

В этом – смысл именно Таинства Брака; и этот смысл достаточно резко противопоставляется ветхозаветному пониманию брака. В Ветхом Завете основной целью брака является деторождение, продолжение рода. В связи с этим Ветхим Заветом допускалось и многоженство, и наложничество, – то есть разнообразные средства, направленные на сохранение рода в земной жизни. Новозаветное понимание брака смещает акцент с деторождения прежде всего на любовь и единство двух людей – мужа и жены, причем, любовь, начинающуюся здесь и простирающуюся в вечность. Любовь эта, имеющая деторождение делом важным и значимым, но неким следствием, – своим центром, началом и главой имеет не продолжение земного рода, но – Христа.

Это позволяет Ап. Павлу сравнивать брак, т.е. союз мужчины и женщины, с союзом Христа и Церкви. «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же спаситель тела; но, как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела; любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь; потому что мы члены Тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене свой: и будет двое одна плоть. Тайна сия велика: я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену как самого себя; а жена да боится своего мужа» (Еф. 5, 22-25, 28-33). «Боится» – не в нашем смысле, а на библейском языке: благоговеет, почитает, любит.

В этом новозаветном тексте выражен христианский смысл брака не просто как естественного соединения мужчины и женщины, но их союза по образу отношений Христа и Церкви, – то есть земной смысл брака, как продолжения рода, становится на подчиненное место, смещается с центра; главным и самым важным становится вечное значение союза двух людей во Христе.

Римское право рассматривало брак прежде всего как договор, влекущий за собой определенные правовые, имущественные и прочие общественные обязанности; слова Ап. Павла «так должны мужья любить своих жен, как свои тела; любящий свою жену любит самого себя» несравненно превышают и эту точку зрения на брак – не договор, как некая земная формальность – а абсолютное единение супругов в любви.

И отсюда можно вывести некое определение, что есть Таинство брака. В нем супругам подается божественная благодать, созидающая их союз неким вышеестественным единением во Христе, по образу союза Христа и Церкви, начинающимся здесь, на земле, и простирающимся в вечность. Христианский брак не исключает ни продолжения рода, ни имущественных и прочих формально-общественных отношений, но это становится в браке не главным.

Главное – что брак из формы земной, и только земной жизни преобразуется в религиозно-творческую жизнь, и задачу. Напомню, что любое Таинство дается человеку как семя для взращивания, для раскрытия его благодатных плодов; так и брак, и может быть – брак особенно, потому что это благодатное семя получает не личность, как в остальных таинствах, а союз двух личностей. Плод, который должен явиться в результате религиозного творчества супругов – Царство Божие, его предначатие на земле; другими словами говоря – любовь. Любовью брак начинается – любовью естественной, взаимной симпатией, притяжением душ и телес; но взращиваться должна любовь Христова, превышающая всякое разумение.

Это действительно – задание, причем на всю жизнь: когда естественные чувства путем взаимных нравственных религиозных усилий с течением времени претворяются в настоящую любовь, когда земная жизнь постепенно проникается начатками Царствия Небесного и становится им уже здесь. Тем самым в браке, с одной стороны, раскрывается благодать Божия, она все больше и больше проникает всю жизнь супругов; с другой – реализуется в полной мере и человечность по образу и подобию Божию. Как Бог являет свою любовь к Церкви и в Церкви, так и супруги получают в Таинстве Брака благодать Божию на уподобление Богу в творческой любви; семья становится домашней Церковью – т.е. единством разных личностей в любви. И на созидание этой домашней Церкви и подается благодать Св. Духа в Таинстве Брака. Именно в этом смысле Св. Писание уподобляет брак Церкви, а Церковь – браку; Царство Божие – брачному пиру и т.д. И в Церкви, и в христианском браке мы созидаем Царство Божие, являем его уже здесь, на земле. Здесь мы видим и глубокие тайны, которых только отчасти можем коснуться; видим и великую мудрость нашего Бога, Который всю, скажем так, школу религиозной жизни, все условия возрастания человека во Христе полагает не где-то на стороне, ради чего нужно все бросать, предпринимать какие-то запредельные усилия и т.п.; а вводит непосредственно в естественную жизнь – в семью. О том, как должна созидаться христианская семья, мы поговорим в следующий раз; а сейчас вернемся собственно к Таинству и его чинопоследованию.

И тут мы также сталкиваемся с интересным явлением: первую тысячу лет Церковь не знала отдельного чинопоследования Таинства брака. Жених и невеста становились супругами через совместное причащение Св. Христовых Тайн на Литургии и благословение Епископа. В этом мы видим как раз тот смысл, который Церковь вкладывает в понятие христианского брака, и о котором мы только что сказали. Формально брак заключало государство – Византия жила законами Римского права; заключение брака государством считалось легитимным и обществом, и Церковью. И этот естественный брак Церковь возвышала до духовного союза не через иное что, но через совместное приобщение Тела и Крови Христовой; тем самым супруги становились не просто «плотью единою» – любой законный брак объединяет людей на этом естественном уровне; но единым существом во Христе, малою Церковью.

Впоследствии, с IX века, начало развиваться отдельное чинопоследование: обручения и венчания. Это было связано, во-первых, с ослаблением собственно евхаристической жизни, о котором мы уже говорили, а во-вторых с тем, что государство в это время передало Церкви функции формальной регистрации браков.

Не будем вдаваться в подробности, скажем лишь, что это привело постепенно к затуманиванию церковного осознания брака как евхаристического созидания малой Церкви, к разрыву брака и Евхаристии. Само современное чинопоследование сохранило явные отсылки к Евхаристии: это и возглас, которым оно начинается – «Благословенно Царство…», и общая чаша, которую испивают супруги – то, что осталось в воспоминании о Евхаристической Чаше; и пение «Отче наш» перед этим, и проч., – но сознание людей по отношению к браку очень формализовалось, смысл брака стал усматриваться прежде всего в легитимизации, т.е. узаконению отношений, – земной смысл брачного союза стал выступать на первый план, заслоняя смысл христианский, собственно церковный; а после отнятия у Церкви регистрирующих функций венчание по большей части вообще скатывается к магизму или формализации (отголоски этого – в церковных спорах о «невенчаном браке»; даже многие пастыри считают его всего лишь блудным сожитием, хотя это противоречит и Ев. учению, и исторической практике Церкви).

К сожалению, венчание сейчас – самое профанируемое Таинство: большинство венчающихся и не думают приступать к Чаше, созидать семью во Христе, воспринимая венчание как формально-магический обряд. Часто это служит людям в суд и осуждение, и вместо того, на что они надеются, приносит обратный плод: Бог поругаем не бывает.

В связи с вышесказанным – что брак во Христе простирается в вечность, и являет собою абсолютное единение супругов, выражением чего являлось в древней Церкви совершение Таинства через совместное прежде всего причащение Св. Тайн, – встает вопрос о второбрачии и о разводах. Евангельский идеал совершенно ясен и отчетлив – брак может быть только один. Господь говорит: «Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их…, посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей, и будут два одного плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 4/6). И Ап. Павел: «вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем; если же разведется, то должна оставаться безбрачною, ли примириться с мужем своим, – и мужу не оставлять жены своей» (1 Кор. 7, 10/11). Совершенно ясно, что коль скоро между людьми наличествует это вот единство во Христе, то невозможен развод, и даже смерть не разлучает супругов: оно есть лишь временное расставание. Но – повторю – Евангелие есть идеал: жизнь от идеала далека. Поэтому Церковь допускает второбрачие (и в самом крайнем случае – третий брак), но допускает как немощь, под условием покаяния, – покаяния в том, что земная жизнь, плоть – берет верх над евангельским и церковным чином человеческой жизни.

Что касается разводов, то Церковь не «разрешает» их, а с сожалением всего лишь констатирует, что христианского брака нет, он не состоялся. Господь указал одну причину развода – прелюбодеяние, т.е. нарушение супружеской верности; Церковь принимает еще несколько причин – психическая болезнь, жестокое обращение, и проч. Но все это не причины развода в собственном смысле, а констатация факта, что в данной ситуации брака уже нет, он стал невозможен. В таких случаях под условием покаяния Церковь из снисхождения разрешает второй брак, – если, конечно, ситуация продиктована законными причинами.

Сюда же относится вопрос о смешанных браках. Понятие Церкви о браке как о созидании малой Церкви требует, разумеется, чтобы оба супруга были православными христианами: брак начинается с совместного причащения Св. Тайн, и осуществляется единением во Христе; а это невозможно при разноверии супругов. Конечно, это относится к ситуации, когда мы вступаем в брак, уже будучи христианами, людьми церковными.

Однако часты ситуации, когда брак заключен до того, как кто-либо из супругов обратился ко Христу. Для нашего времени это очень характерно; это было характерно и для времени Апостольского; и Ап. Павел советует, как поступать в этих случаях: «если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его; ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим… Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7, 12/16). Поэтому, если брак уже сложился до воцерковления, лучше всеми силами хранить его, стараясь его воцерковить, – здесь бывают многие сложности и обстоятельства, о которых нужно говорить отдельно; но уже православные люди должны, по мысли Церкви, искать себе супруга обязательно единоверного.

Теперь давайте рассмотрим вопрос о плотяной, телесной стороне брака, и затронем в связи с этим очень важную тему целомудрия и его нарушения – блуда. Какое место в браке имеет плотская близость супругов, как к ней относится Церковь? Этот вопрос по некоей сложившейся традиции как-то обходится молчанием; между тем, в пастырской практике бывает необходимо дать именно церковный ответ.

Здесь нужно немного отвлечься, и сказать, что – так сложилось исторически и социокультурно – Церковь, не в своем исконном устроении и учении, а, скажем так, дидактической практике – предлагает нам для подражания монашеский идеал. И устав у нас – монастырский и постная дисциплина – монастырская; и в житиях святых больше подчеркиваются монашеские добродетели; от этого складывается некая идеология, которая идеалы брака, семейные считает чем-то низшим, сравнительно с монашескими.

Можно назвать десятки житий, или святоотеческих назиданий, воспевающих безбрачный аскетический идеал; но не припомню, чтобы с равной силой подчеркивалась благодатная жизнь христиан в браке. От этого мы предпочитаем многие вещи обходить молчанием, пускать на самотек; к числу их принадлежит вопрос телесного общения. Но здесь есть опасность – оставшись без церковного освещения, осмысления, эта сфера человеческой жизни легко поддается разного рода покривлениям; вдобавок, у людей складывается мнение, что Церковь чего-то боится, в частности, этой темы: ставить вопросы и отвечать на них.

С давних пор, под влиянием разного рода неправомыслия (напр., гно- стицизма, манихейства и проч.), имеет место такая точка зрения, что тело и все телесное есть скверна и грех, есть то, чего нужно гнушаться, преодолевать и т.п. Телесное общение супругов, в рамках этой точки зрения, допускается только и исключительно для деторождения, и является почти грехом; в любом случае, явным несовершенством. Это взгляда придерживался, напр, бл. Августин; многие аскетические сочинения как крайность имеют в себе эту точку зрения.

Но этот взгляд совершенно не христианский. В христианстве плоть имеет очень важное значение. Воплотился Бог: Господь Иисус Христос принял на себя все человечество, кроме греха; и тело тоже. Воскресение Христово совершилось вместе с плотью; Господь, воскресши, не сбросил с себя тело, не избавился от него, но приобщил его Своему воскресению; мало того, и вознесся, и сел одесную Отца Он тоже вместе с телом. Нашему телу уготована участь преображения; на Страшном Суде мы предстанем с телами нашими, и вечная наша участь также не исключит наших тел, хотя, конечно, изменятся его свойства: тело станет духовным, по слову Ап. Павла (1 Кор. гл. 15), но – останется телом. И здравый аскетизм говорит об отсечении греха и страстей, об избавлении тела от похоти, о его духовном исцелении, – но не о «преодолении» его. Бог сотворил человека цельным: в этой целостности принимает участие и тело; и брак, который, как и любое церковное действие, охватывает всего человека, всю его жизнь, включает в себя как один из элементов, как проявление любви на телесном уровне, и плотское общение.

Поэтому телесная близость супругов – неотъемлемая, законная и благословенная Богом часть брачной жизни, – причем именно сама по себе, не только понимаемая утилитарно, т.е. лишь для деторождения, – это отдельный вообще вопрос. Вот что пишет об этом Ап. Павел: «жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1Кор. 7:4-5). Церковь всегда отстаивала именно этот взгляд на вещи, противопоставляя его лжеаскетической идеологии (Ее пример: некоторые батюшки не одобряют причащение венчающихся (!) под предлогом ожидающей их брачной ночи. Это полное непонимание учения Церкви, в угоду неверно понятым аскетическим взглядам.). 51-е Апостольское правило угрожает отлучением от Церкви тому, кто «удаляется от брака… не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что Бог, созидая человека, мужа и жену сотвори их, и таким образом, хуля, клевещет на создание Божие» (Ап. 51). «Если кто порицает брак и гнушается женою верною и благочестивою, с мужем своим совокупляющеюся, или порицает оную, как не могущую войти в Царствие Божие, да будет под клятвою» (Гангр.1, 9, 10), – определяет Гангрский собор IV в., принятый Церковью как канонически безусловно авторитетный.

Основы социальной концепции РПЦ – официальный документ нашей Церкви – также подчеркивают, что телесные отношения мужчины и женщины благословены Богом в браке, где они «становятся источником продолжения человеческого рода и выражают целомудренную любовь, полную общность, «единомыслие душ и телес» супругов, о котором Церковь молится в Чине Брачного вещания» (X, 6). Но Церковь всегда имеет в виду, что человек – существо падшее; поэтому чтобы плотские отношения именно выражали на телесном уровне целомудренную любовь, но не превращались в удовлетворение похоти, в Церкви есть дисциплина временного воздержания – посты. Таким образом, можно говорить о некоей норме плотского общения супругов в браке: 1) выражая свою любовь друг другу таким полным, включающим тело образом, 2) придерживаться церковной дисциплины, но и 3) иметь в виду деторождение, как навершающую любовь сторону брака, уподобляющую семью в некоторой степени Богу-Творцу.

Вступление в брак обязательно предполагает, в нормальном порядке вещей, рождение детей; поэтому сознательная установка супругов на их нерождение, ограничение телесной близости лишь получением удовольствия друг от друга является безответственной и греховной. Другое дело, что, как и ко всему, и к этому вопросу нужно подходить с рассуждением.

Очень кратко остановлюсь на вопросе контрацепции, возникающим в связи с этим. В жизни бывают разные обстоятельства и ситуации; по разным, прежде всего социально-экономическим или медицинским причинам, дальнейшее увеличение количества детей может войти в противоречие с возможностью содержания и воспитания уже имеющихся; вместе с тем, воздерживаться друг от друга у супругов нет достаточных духовных сил. Основы Соц. концепции РПЦ дали церковный ответ на эти частые и волнующие многих ситуации: категорически исключая аборты, Церковь указала, что средства, которые не связаны с пресечением уже начавшейся жизни, к аборту ни в какой степени приравнивать нельзя (XII, 3), и в порядке пастырского снисхождения, в ситуациях, когда их применение не продиктовано эгоизмом, нежеланием жертвовать своим покоем, достатком, но вызвано основательными и уважительными причинами, – допускает их, при условии сознания неидеальности с точки зрения Евангелия такого положения вещей. Подчеркну, что речь идет исключительно о взаимоотношениях супругов: это не значит, что «Церковь разрешила контрацепцию вообще», и эта пастырская снисходительность Церкви – а отнюдь не принципиальное и всеобщее одобрение – направлена исключительно на сохранение и укрепление семьи.

И теперь, коль скоро мы заговорили о норме плотских отношений, нужно коснуться темы и попирания этой нормы, темы блуда. Блуд есть смертный грех. Он разлучает человека с Богом, разрушает его душу. Вместе с тем, ни один грех в наше время так не насаждается и не пропагандируется, как блудные грехи в разных их видах; при этом совершенно исчезает само понятие греха. Часто, особенно молодые люди, задают вопрос и искренно недоумевают: что плохого в добрачных связях? Насилия друг над другом не совершаем, вреда никому не делаем? Ведь все сейчас так живут: ведь это естественно. Здесь же – и проблема так наз. «гражданских браков», т.е. не зарегистрированных, не оформленных перед обществом.

Здесь нужно сказать, что на все подобного рода вопросы можно дать только религиозный ответ. Приведу пример: некий молодой человек спросил одного пастыря: все так живут, почему нельзя? Пастырь ответил: это не в традициях Св. Руси, это влияние Запада, и проч. Но это не ответ, это перевод вопроса с религиозных рельсов на иные, подмена. Здесь нужно отвечать не просто – «нельзя»; а почему нельзя? Одна женщина, для которой это был не просто теоретический вопрос, а трагедия человеческой жизни, счастья, – с болью спрашивала: «Я верю в Бога; но мне очень нужно понять, почему я должна делать так, а не иначе, почему Богу угодно, чтобы я делала именно так?» Давайте попробуем ответить на это.

Во-первых, массовость и всеобщность греха не делает его не-грехом; ни духовных, ни прочих последствий греха никакая массовость не отменяет. Во- вторых, не всё естественное хорошо. Церковь никогда не забывает, что естество наше – падшее, повреждено; спасение совершается с понуждением естества, неким насилием над ним. Далее. Из высокого значения человеческого тела, о котором мы сказали выше, вытекает и отношение к хранению его в чистоте. Вот что пишет Ап. Павел. «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда: всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божий» (1Кор. 6:15-20).

Видите, какое высокое учение, как велико достоинство тела! Для христианина здесь должно быть все ясно; мы говорили уже с вами, что христианин узнает волю Божию и успокаивается, не доискиваясь особо причин, почему так Бог определил: мы доверяем нашему Богу и веруем, что именно так лучше для нас; поэтому достаточно нам познать: «не обманывайтесь: ни блудницы, ни… прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники… – Царствия Божия не наследуют» (1Кор. 6:9-10), – и удовлетвориться авторитетом Св. Писания.

Но для большинства людей Св. Писание – пустой звук, литература в лучшем случае; как им объяснить пагубность блуда? Как ответить на такой вопрос: и в браке, и в блуде происходит один и тот же физиологический процесс: однако в браке он является законным и чистым перед Богом, а в блуде – смертным грехом? Почему? Ведь действие одно и то же?

Дело в том, что блуд есть в некотором смысле «антитаинство». Физиологический процесс здесь – только, так сказать, надводная часть айсберга; главное – то, что за ним стоит, то, чему он служит. Суть здесь в том, что этот телесный акт является внешним выражением некоего внутреннего процесса, а именно – слияния душ в единство. Об этом ведь все время говорит Писание: будут два в одну плоть, т.е. в одно существо. При телесной близости совершается единение людей на самом глубинном уровне. Это сродни таинству – под видимым неким актом, событием совершается невидимое действие – единение душ.

И только в браке это единение законно: оно охватывает всецело две человеческие жизни и является выражением любви как полноты не только земной, плотской, но и душевной и духовной жизни.

В блуде ничего этого нет: там только сиюминутный, телесный, похотный план бытия; отсекаются прочие высшие стороны человеческого союза, попирается богоустановленный чин. Это и есть анти-таинство – т.е. совершается единение телес, но под ним – и единение душ также; а души-то к этому не готовы и не хотят и не могут вместить полноты любви. Плотская сторона в любви – лишь одна из граней, часть, на своем месте законная лишь при участии всех других сторон любви – религиозной, прежде всего; ответственности, уважения, преданности друг другу, долге и проч.

Если же этого нет, то соединение мужчины и женщины происходит – уж не говорим, что не во Христе, и даже не в просто естественных границах Богоустановленного чина человеческой жизни, а на самом низком уровне – на уровне единства тела, похоти, физиологии. И это имеет некое мистическое следствие: человек как бы «опрокидывается», из Богоподобного становится животноподобным; разрушается целомудрие, т.е. целостность человеческого существа; как бы повторяется процесс грехопадения – т.е. попирание Богоподобия, раздробление души, потеря целостности.

Блуд и разврат поэтому – непременная принадлежность сатанинских культов, как таинство наоборот, антитаинство, оскорбление Бога и разрушение человека. Поэтому не физиологическое действие как таковое, абстрактно рассматриваемое, осуждается Богом, а невидимые следствия его, то, что происходит в духовном мире. Супруги соединены в одну плоть прежде всего до плотских отношений Таинством брака, причащением Тела и Крови Христовых и благословением Церкви; любовь между ними уже наличествует, объединяя духовный и душевный план бытия двух людей; уже есть ответственность друг за друга. Плотская их близость вторична и всего лишь дополняет на уровне тела уже имеющееся единение душ. Вне же брака плотская связь ставится до всего на первое место, место Христа, и оказывает разрушительное воздействие на незаконно ею соединяемые души.

Вот в чем опасность блуда: он калечит, уродует душу и отводит ее от Бога. Прелюбодеяние, т.е. нарушение супружеской верности, кроме всего вышеназванного, отягчает дело тем, что попирается вечный, уже существующий союз между мужем и женою по образу Христа и Церкви. Противоестественный блуд даже комментировать не надо: в Писании он прямо назван мерзостью пред Господом. Да и любые блудные грехи, даже, скажем так, меньшие, чем упомянутые, есть нарушение целостности, целомудрия, религиозного равновесия человека, и измена Богу, Которому ценна более, чем что другое, чистота души и тела. «Ничто нечистое не войдет в Царство Божие» (Откр.). Поэтому апостольское бегайте блуда в любых его проявлениях, есть необходимейшее и первейшее наше дело: вне целомудрия невозможна духовная христианская церковная жизнь. По этой причине Церковь, будучи вообще крайне снисходительной к немощи человеческой, блудные грехи наказывает строго, не оставляет их без епитемии.

Вот такова попытка дать именно религиозный ответ на вопрос, почему блуд – это плохо. Повторю, что вне религиозного контекста объяснить это почти невозможно. Можно говорить о долге, о хранении чести, о порядочности, но в наши дни все это имеет для людей малую цену: а вот религиозная точка зрения иногда заставляет задуматься.

В следующий раз поговорим о создании семьи и об основных условиях, необходимых для этого.

14

Беседа четырнадцатая. О Таинстве Брака (продолжение)

В прошлый раз мы сказали, что брак есть естественный, по факту творения, союз мужчины и женщины; христианским же Таинством его делает то, что в естественную жизнь привносится благодать Св. Духа, и этот союз из просто земного, природного, временного, становится союзом по образу Христа и Церкви, т.е. созиданием семьи в любви Христовой, возрастанием в благодати Божией в единстве духа, души и тела; церковный брак есть творческое поприще, задание, школа христианской жизни для воплощения в семье Евангелия, – причем, брак имеет на земле начало, а в совершенство приходит в вечности, за пределами земной жизни; и цель христианского брака – не просто обустроение земной жизни, но реализация себя именно как Царствия Божия, как Церкви для вечной жизни во Христе. Итак, принятое супругами Таинство Брака требует от них созидания семьи как малой, домашней Церкви. На каких же основаниях должно совершаться это созидание?

Давайте коснемся некоторых вопросов этого рода. Не имея опыта семейной жизни, не могу в полноте освещать эту тему; но вот несколько теоретических соображений, подкрепленных пастырскими (хоть и небольшим) опытом.

Обратимся, как всегда, сначала к Св. Писанию. Ап. Павел в качестве этой основы полагает любовь. Мужья, любите своих жён,… как свои тела (Еф. 5:25,28); ап. Титу св. Павел заповедует увещевать жен любить мужей, любить детей (Тит. 2:4). Но любовь – что это такое? Есть несколько уровней любви. Первый (в контексте нашего разговора) – это душевно-телесное взаиморасположение и притяжение. С него обычно начинается знакомство между будущими мужем и женой. Это чувство, если останется только в таком своем виде, непрочно: оно может пройти через какое-то время; оно может быть поводом для неправильного хода дел, т.е. для поверхностных, и в пределе – блудных, легкомысленных и греховных отношений.

Второй уровень – когда к этому, можно сказать, природному чувственному взаимно-расположению присоединяются нравственные, моральные душевно-духовные действия: любовь обогащается понятием ответственности, долга, уважения, жертвенности, – ими поддерживается и укрепляется, раскрывается первоначальное чувство.

И третий уровень – тот, на который рассчитывает и опирается Церковь, заключая над супругами Таинство брака – любовь духовная, – единение мужа и жены во Христе. «Ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе» (1Кор. 11:11). Первая любовь – вещь естественная; вторая – плод нравственных человеческих усилий; третья – дар благодати Божией, получаемой в Таинстве как семя и подлежащий духовно-нравственному взращиванию, возделыванию.

А теперь давайте посмотрим, что говорит Христос: «Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего или матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26); «враги человеку – домашние его» (Мф. 10:36).

Ничего себе! Как всё это понять? Апостол говорит о любви между супругами, любви к детям, а Господь так жестко, исключительно – о любви к Богу? Что все это значит? Парадоксально, но это и есть та основа, на которой только и возможно созидание семьи как домашней Церкви.

Дело в том, что человек – в самой глубине своей – один перед Богом. Не «одинок», в человеческом смысле, – Сам Бог сказал: «нехорошо быть человеку одному» (Быт. 2:18), – а метафизически, как личность, связан с Богом так, что не может быть между человеком и Богом никаких промежуточных звеньев; душа человека предстоит перед Богом одна, сама, безо всего, – и эта единственная и первая связь души с Богом главнее и сильнее всего на свете. Как бы человек ни любил жену, или мужа, детей, да и всех людей, – несравненно больше и сильнее и значимее это вот предстояние души, самой в себе, одной – Богу. Это то, о чем говорит Псалом, что Бог «создал на едине» сердца человеческие (Пс. 32:15).

Но здесь нет раздвоенности, как будто человек поставлен в мучительнейшую ситуацию «разрыва», когда с великой болью отказываются от одного ради другого; эти вещи удивительным образом сочетаются (исключая, конечно, монашеское призвание человека, о чем ниже). Здесь речь именно о том, что, в каком бы теснейшем единении с женой, детьми не был человек, главнее, и несравненно главнее для него – это Христос.

И мы видим, что в Таинстве брака Господь и вносит Себя в сердцевину супружества; Он становится средоточием семьи. И только Он оживотворяет и по-настоящему созидает семью. Муж через Христа становится единым с женою, и жена через Христа – единой с мужем; ради Него существует семья, как и все в Церкви – ради Него. Он дает супругам и силы, и любовь, и мудрость. Он дает должный строй всему, всем сторонам семейной жизни, при условии, если супруги одушевлены Его искать, Его любовью жить и не уклоняться от Него. «Без Меня не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5), и Апостол Павел говорит: «Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1Кор. 3:11).

Никакие иные цели, кроме жизни во Христе, семью как Церковь не создадут: ни просто человеческая любовь и стремление к счастью; ни воспитание и устройство детей; ни совместный быт и улучшение его, ни что иное; но только Христос, – а Он придает всему этому смысл, крепость, совершение, и во всем этом – залог жизни вечной, с Собою, – с Ним, с Христом.

Не подумал бы кто: «Какой ужас! да это настоящее гетто! клетка! религиозный фанатизм! тюрьма! ужасные самоограничения! узость!» и т.п. Нет, только здесь обретаются истинные и подлинные любовь, свобода, мир, счастье и величайшая радость. Только во Христе; вне Его – ад, во всех смыслах этого слова, без Христа всё абсолютно бессмысленно. И вовсе никакая сторона человеческой жизни не отменяется, не отсекается, а наоборот, жизнь приобретает богатство, наполнение. Без греха и страстей, благодатью Божией все становится на свое место, становится подлинным, настоящим. Но до этого нужно дозреть.

Митрополит Антоний Сурожский именно поэтому не венчал людей, уже заключивших брак, порой долгие годы, пока люди не приходили к сознанию именно христианского брака, как не просто человеческого счастья, человеческой жизни, но возрастания во Христе. Итак, в основу всего мы кладем любовь – но с оговоркой: дает ее Христос, и только Он. Поэтому прежде всего нам нужно дать место Богу, а это значит, что первое в семье, которая хочет стать домашней Церковью – это церковность, – не внешняя, не механически-формально, кликушески воспринимаемая, – но в своем подлинном смысле: восприятие благодати Св. Духа в Таинствах, молитва и нравственный труд по опыту, указываемому Церковью, с целью Богообщения, – чтобы начальная любовь укреплялась и преображалась Господом в подлинную – совершенную, превосходящую всякое разумение, по слову Ап. Павла.

И здесь есть важное предварительное условие – важное прежде всего с духовной точки зрения, а именно – строгое хранение целомудрия до брака. Мы с вами уже говорили в прошлый раз об этих предметах, – но хочу подчеркнуть еще и еще раз: блюдите и берегите целомудрие. Конечно, можно услышать – и очень часто: батюшка, вы что? Сейчас XXI век! Что за средневековое мракобесие!..

Совершенно неважно, какой сейчас век, а важно то, что попранное целомудрие – это препятствие Богу «прийти и вселится в ны», это поставление мужчины и женщины, до создания семьи, в условия, когда о семье, как именно о домашней Церкви, не может быть речи. Кому-то ничего особенного – жить вне Христа, – по ослеплению и повреждению души: но для христиан оказаться вне Господа – бессмысленно: разрушается всё. Поэтому целомудрие совершенно необходимо: и чистоту и радость влюбленности нужно хранить от всякого блудного, даже малого, действия.

Напрасно думать, что сейчас только какие-то фанатики, реликты, способны на это. Нет, и вполне современные молодые люди и девушки прекрасно общаются друг с другом целомудренно, – храня чистоту ради Христа; и таких немало, к счастью.

Но вот брак заключен. И сразу меняются акценты: если до брака влюбленным людям свойственно некое идеальничание, то брак – это уже всецелая совместная жизнь, в которой выявляются не только лучшие, идеальные стороны супругов, – то, что обычно видится прежде всего в период влюбленности, – но и немощи, свойственные каждому человеку. В наше время люди воспитываются, по большей части, потребителями; эгоизм, гедонизм (т.е. получение от всего удовольствия) и безответственность – та атмосфера, в которой, как правило, формируются молодые люди, становящиеся мужем с женою. И вот, мы видим, что огромное количество браков распадается. Почему?

Именно потому, что молодые супруги настраивают себя на то, что они будут вкушать друг от друга исключительно «счастье», т.е. легкое удовольствие, не требующее ничего взамен, – ни ответственности, ни труда, и совершенно не понимают, что такое вот «счастье» нельзя класть в основу созидания семьи.

Счастья, как чего-то прочного, чего можно достичь и успокоиться, на земле нет вообще. Земля – место пребывания падшего человека, и счастье обретается только там, где это падение преодолевается, то есть во Христе Спасителе; в основу же брака должны быть положены как раз те вещи, которые не воспитываются, не культивируются сейчас, – а именно – жертвенность и терпение, взаимное смирение и – главное – то, о чем мы с вами сказали – любовь. Любовь не как данность, как просто естественное чувство, но как задание. И конечно, еще до брака обязательно должно быть проверено взаимопонимание, полное доверие друг другу.

Заключение брака – дело очень серьезное, тут воистину, по пословице, нужно семь раз отмерить и один раз отрезать. Сейчас какое-то легкомысленное отношение к браку: два месяца, как познакомились, друг другу понравились, расписались – и тут вдруг оказывается, что семья – это не только бесконечное продолжение этого вот «понравливания», – это прежде всего самоограничение ради супруга. Жена, оказывается, должна и обед мужу сготовить, и носки ему постирать, и проч. и проч., – а не болтать часами по телефону с подругами; муж, оказывается, должен изменить свои привычки и расположения – предпочитать уже жену друзьям, не болтаться с ними где-то по вечерам; не утыкаться в телевизор после работы, а помогать супруге хоть посуду помыть… и т.д., и т.д.

Оказывается, люди на жертвенность сейчас не способны, по большей части. Поэтому семьи и распадаются. Христианский брак по определению лишен этой легкомысленности; супруги-христиане должны настроиться, в полном смысле этого слова на аскетический подвиг – отказа от себя. Не «счастье», – оно само придет, когда жизнь выстроится как должно, – а любовь, за которую нужно подвизаться – взаимными терпением, смирением, послушанием – нравственным трудом, чтобы выстроить жизнь по Евангелию. И это фундамент, на котором выстраивается христианская семья.

Опять можно подумать: «Что за гетто! труд, подвиги… никакой жизни вообще! это невозможно!» и проч. Но как раз в Таинстве и подается благодать Св. Духа, которая и помогает супругам в этом труде, этим трудом она раскрывается и приносит плод – любовь, настоящее счастье, и – главное – жизнь вечную.

Все это требует зрелости, сознательности, некоей твердости жизненных позиций, большой ответственности, – тех качеств, которые сегодня редки, и которые, повторю, обязательно должны быть проверены до брака; но и в браке эти качества супруги должны в себе воспитывать. А подвиг, т.е. понуждение себя на добро, на выполнение заповедей Божиих, и противление греху – неотъемлемая принадлежность наша, если мы – действительно христиане: и в браке, и вне брака, и на всех путях нашей жизни – никуда мы от этого не денемся; и сетовать тут совершенно не на что. Спасение души, раскрытие в себе благодати Св. Духа без нравственного труда, без подвига невозможно; но это и есть то, что делает нас христианами. Так что нужно настроиться на то, что созидание семьи – это именно христианский подвиг жизни; вне этого семью как Церковь создать невозможно.

Самое важное, предварительное, так скажем, состояние семьи – это мир. «В мире место Его» (Пс.), т.е. Бога; и если в семье немирность – ни о какой духовной жизни не может быть речи. Супруги должны все силы приложить к тому, чтобы не было в семье скандалов, крика, злобы, отчуждения друг от друга – все это разрушает семью. Сюда же относится проблема сосуществования со старшим поколением. Прекрасно, когда наличествует взаимопонимание; но опыт свидетельствует, что это редкость; часто доходит до крайностей, так что человек оказывается перед выбором – кого предпочесть: супруга или родительницу. Всегда это тяжелые ситуации, и их нужно стараться избегать; но коль скоро вопрос встает решительно, то Евангелие дает столь же решительный ответ: «оставит человек отца и мать, и прилепится жене своей» (Ев.). Кстати: Мф. гл. 10: Господь говоря о разлучении… не упоминает мужа и жену. Лучше поэтому семье жить отдельно от родителей, если это возможно; по условиям нашей жизни это может быть и затруднительно, но опыт показывает, что это служит и большему миру, и сохранению добрых отношений со всеми.

Теперь вопрос о детях, о воспитании детей. Естественное, так скажем, следствие семьи – рождение детей. Это великий дар Божий, и большая радость, и тайна – здесь семья как бы уподобляется Богу в акте творения, приобретает некую полноту, совершенство. Часто спрашивают: сколько иметь детей? Чем больше, тем лучше. Когда ребенок один – больше шансов, что он вырастет эгоистом. Многодетность – как-то более правильное, более естественное положение: и детям не скучно, и взрослым – хоть хлопот больше, но и радости больше. Границей здесь может быть лишь возможность семьи дать родившимся детям содержание и воспитание. И вот давайте о христианском воспитании скажем несколько слов.

Первое, самое главное, в деле воспитания детей – атмосфера семьи. Вообще, основной принцип воспитания – это пример, показ, дополненный словом. Дети очень чувствительны, они прежде всего воспринимают атмосферу, а потом уже слова. Если родители говорят одно, а живут по-другому – это антивоспитание. Поэтому родителям нужно прежде всего озаботиться созданием семейной среды, – это, как я уже сказал, мир, взаимная любовь, отсутствие всякой двойственности и лицемерия. Свидетельствую, что дети чрезвычайно остро это чувствуют; но сами не в состоянии владеть собою или рационально оценивать жизнь. Если семья, которая миром, любовью и воспитанием должна опекать детей, – колеблется, то это для них – трагедия и залог поломанной психики.

С самых ранних лет нужно создать между родителями и детьми обстановку взаимного доверия и уважения, чтобы дети, особенно дети вырастающие и становящиеся подростками, знали, что они всегда найдут у родителей любовь, понимание и поддержку, что с родителями можно, не боясь, говорить на любые темы. Дети не должны быть брошены, с ними нужно заниматься, уделять им любовь и большое внимание. Нельзя, чтобы было так, как у многих сейчас: папа на работе, мама на работе, ребенок в яслях, детском саду или на продленке. Папа приходит с работы, плюхается на диван, пьет пиво и смотрит телевизор; мама в раздражении одновременно суетится на кухне, стирает белье, говорит по телефону и ругает мужа; вспыхивает скандал; маме с папой не до ребенка. Он находит себе противовес – улицу, и она воспитает его соответственно.

Потом мама с папой будут удивляться: как же так? работали, работали, чтобы прокормить, чтобы дать образование, а сын или дочь – чужие, живут своей жизнью, блудят, принимают наркотики, на родителей плюют… обычная ситуация. Родители должны иметь у детей авторитет, любовь и уважение, а эти вещи – не словами или поркой завоевываются, а жизнью, делами, мирной, любовной и уважительной атмосферой в семье.

Это общие вещи; но в христианской семье стоит также и вопрос церковного воспитания детей. Вообще, дети в христианском браке – это не собственность родителей; дети принадлежат Христу, они – Его, и важная задача – воспитать детей по образу и подобию Христа Бога. Как же решать эту задачу? Здесь мы видим очень распространенную ошибку – подменять домашнее церковное воспитание участием в церковных внешних чинах. Считается, что ребенка нужно как можно чаще носить в Церковь, причащать и проч. Это все хорошо, в разумных пределах; но если в семье нет соответствующей церковной атмосферы, то все это превращается в магизм: когда думают, что – носи ребенка или води чаще в Церковь, и все само собой автоматически произойдет.

Но без нравственно-религиозных усилий всех членов семьи по созиданию христианской жизни все это приносит обратный плод. Когда для мамы и папы Христос – не пустой звук, не нечто магически-абстрактное, а живая жизнь, то в семье создается духовная атмосфера – молитвы, веры, любви к Богу и к ближним, любви к Церкви и всему церковному; и эта церковная домашняя среда – лучший воспитатель.

Что касается участия детей в церковных чинах, то здесь нужно соблюдать большую осторожность и мудрость. Дети не могут в полной мере понять и воспринять все то, что происходит в Церкви – взрослые-то далеко не все это могут; и есть опасность «перекормить» детей церковностью, когда все церковное становится обузой, рутиной. Тогда дети, придя в возраст, с облегчением «сбрасывают» с себя всё надоевшее и опротивевшее им церковное, – и пускаются во вся тяжкая.

Родители сетуют: как же так? Был маленький – и в церковь ходил, и молитвы читал, а сейчас – не затащишь в храм, ничего слушать не хочет… А именно потому, что все это было для ребенка внешне-авторитетное; но приходит возраст, когда все авторитеты начинают подвергаться сомнению, и Церковь «не выдерживает» этого испытания. Так бывает всегда, когда Христа подменяют обрядностью, когда в церковь «ходят», а не живут ею, не являются ею; когда молитвы «читают», а не молятся от сердца. Это и для взрослого человека проблема – «пробиться» ко Христу через византийские одежды Церкви, воспринять дух того, что содержит Церковь; а для молодой души особенно важно познать Живого Христа, познать как Друга, ближайшего и вернейшего, и Церковь – как Дом Его, а не как систему всяких абстрактных «надо» и «нельзя». Но все эти вещи воспитываются в семье, в ее христианской атмосфере. Если в семье главное – Господь, если Он, не по форме внешне-принудительной, но по существу определяет жизнь родителей – тогда есть шанс, что и ребенок почувствует это.

Поэтому детей нельзя «пичкать» Церковью, нельзя принуждать к ней, как к форме. Нельзя детям представлять Церковь как лубок, говорить о Христе на «птичьем языке»: детям нужно изо всех сил дать почувствовать реального, настоящего Христа: почувствовать через то, как Он важен для взрослых, для мамы и папы, – это и во внешних вещах, напр., совместное чтение, с участием детей, Св. Писания, совместное причащение и т.д.

Меру внешней церковности пусть каждая семья сама определяет – сколько причащаться, сколько молиться, как часто посещать богослужения; только обязательно нужно, чтобы к Церкви, молитве было благоговение. Если ребенок может сохранять эти чувства 5 минут – значит, на 5 минут его в Церковь приводить, только к причастию, например; но не перегружать его двухчасовым стоянием в храме, чтобы он не возненавидел все на свете в итоге. Мера внешней церковности при всей ее необходимости должна быть более чем умеренная; все дело в живой жизни души ребенка и в том примере, который он видит в семье, у взрослых.

Обычно, когда я говорю об этом, некоторые возмущаются: как же, Христос говорил: не препятствуйте детям приходить ко Мне, – а вы говорите: «не таскайте детей в храм», «только к причастию» и то умеренно, – и как же, если не заставлять детей ходить в храм, молиться, то что из них вырастет… и т.д. Но Господь именно и сказал: не препятствуйте детям приходить ко Мне, – а не скучать и развлекаться на всенощной и Литургии в храме, мешая всем остальным молиться; и не выгибаться дугою в истерике перед Чашей: родители скручивают вопящего ребенка, держат ему руки и ноги, батюшка заученным жестом с третьей или четвертой попытки умудряется впихнуть лжицу в рот страдальца… Причастили! Слава Богу!.. – а как ребенок-то все это воспринимает, никто не подумал? Как детскую поликлинику, где также насильно ему делают укол?.. Так это и есть великое препятствие придти детям ко ХРИСТУ, это подмена Христа насилием, непонятностью, формой, рутиной, правилом, – для детей совершенно чуждых.

Дети на самом деле очень религиозны; Господь недаром ведь сказал: Будьте как дети; таковых есть Царство Небесное, – в каком-то живом, непосредственном, истинно-детском чувстве. И оно как раз раскрывается в атмосфере семьи, как домашней Церкви, в атмосфере любви и веры; тогда церковность становится внутренней, а не внешней; и только тогда, не перегружая ребенка внешней церковной обязаловкой, возможно сохранение благоговения и любви к Церкви, когда дитя начнет становиться подростком. Так что в деле церковного воспитания нужна мера и мудрая рассудительность. Мы-то сами, по большей части, пришли в Церковь во взрослом состоянии; и детей по тому же образцу хотим воцерковить – через интеллектуальное осмысление, обряд, через правило, через обязанности… и проч.; а дети – совсем другие, чем мы, у них другая психология, другое религиозное восприятие. Это нельзя не учитывать.

Большое значение имеет и внешнее общекультурное воспитание. Мы живем в эпоху абсолютной девальвации культуры: наше время – это время профанации, дебилизации и, я бы даже сказал, демонизации культурного пространства. И в это культурное пространство рождаются и входят наши дети – в очень агрессивную, назойливую антиэстетическую среду. Она, как фон, как нечто уже естественное, окружает человека везде, навязываясь современными СМИ, аудио- и видеоиндустрией. Всюду играет «русское радио» – в ларьках, в поликлинике, в налоговой инспекции, в кабинете стоматолога, а автобусе…, во всех домах с утра до ночи включен телевизор…, и т.д. и т.п.

Цель всей этой индустрии – превратить человека в животное, живущее инстинктами, а общество – в стадо: чтобы все были примитивно- одинаковыми. Детей, в особенности подростков, подстерегает, в частности, блудно-наркотически-компьютерно-дискотечная среда. И христиане должны думать, как этому противостоять. Причем – очень важно: не убежать от общества, не вывести себя и своих детей в некое свободное от всего этого пространство – иными словами, стать изолянтами и маргиналами. Нет, нужно дать детям именно «прививку» против этого; эта «прививка» – приобщение к великой европейской и отечественной культуре, которая – хоть и опосредовано – но культура христианская, евангельская.

Детей (а до них – и себя) нужно приучать к классической литературе, классической музыке, искусствам, культуре мысли и восприятия, – так, чтобы когда происходит столкновение с современной масскультурой у нас и у наших детей было некое противоядие. Если мы воспитаем в детях вкус к эстетически здравому, то уже они не так легко «клюнут» на примитивную подделку и суррогат эстетики; во всяком случае, им будет что противопоставить.

Классическая европейская культура делает человека, его душу, более тонкой, богатой, а главное, дает некий критерий оценки культурной среды; вот это сейчас просто необходимо воспитывать. Люди (я уж не го- ворю о детях) не знают, кто такие Гайдн, Рахманинов, Диккенс, Брейгель, – зато они знают, очень даже хорошо, кто такие Гарик Сукачев, Киркоров, Том Круз, Тату и проч., имже несть числа – совершенно одинаковые деятели масс-культуры, на которых равняются, которых имеют как некие идеалы, авторитеты, хотя цена им – ноль. И чтобы здраво об этом судить, чтобы не сделаться членом стада, противостоять этому отуплению, примитивизации, опошлению жизни, и необходимо овладение классической культурой. Она весьма способствует становлению человеческой личности.

Кроме того, очень важно правильно ориентировать детей. Есть некий соблазн у православных: так как внешняя среда – греховная, антихристианская, то – выйти из нее, и детей воспитывать только в православии, а именно: ездить по монастырям и подолгу жить там; читать только православное, не учить ничему мирскому, готовиться к концу света, или на худой конец, к немедленным гонениям за противление глобализации… и т.п. Это совершенно неверно: так христианство, и без того истончающееся, совсем уйдет из общества. Не уходить от социальной среды нужно; нужно жить в ней, как христиане – вот наша задача. Нужно воспитывать детей так, чтобы они были зрелыми, мужественными, самостоятельными людьми; чтобы они могли здраво оценивать тот социум, членами которого так или иначе мы являемся, хотим мы этого или не хотим, – и греху не приобщаться, противостоять ему; а доброе развивать, свидетельствуя о Христе своей добродетельной жизнью.

Сейчас нужно, в частности, знать языки, компьютер, современные технологии – и дети должны учиться, чтобы быть востребованными обществом, и даже более им ценимыми, чем нехристиане. С семьи ведь общество и начинается – в советское время говорили: «семья – ячейка общества»; и чем больше будет настоящих христианских семей, тем будет здоровее и нравственнее общество.

Многие люди, нехристиане, воспринимают семью как «расширенный эгоизм»: вот я, моя жена и ребенок – остальным глотку перегрызу. Из таких семей льется в общество дух агрессии, потребительства, эгоизма; а христиане должны противопоставлять этому то, что из церковных семей выходят в общество зрелые, деятельные, образованные, культурные, самостоятельные, открытые люди – и общество через них будет воспринимать дух веры и христианских добродетелей.

Это, кстати, и есть то, о чем кричат ура-патриотические идеологи – национальное возрождение, только оно не в крестных ходах и стояниях начинается, а в наших семьях, в нас, в конце концов. И нужно без всяких сетований твердо осознать, что нам предстоит жить в языческом окружении, никуда от этого нам не деться, никакие сожаления о Св. Руси ситуацию не изменят; и в этом языческом окружении нам мало оставаться самим христианами, не убегая (потому что некуда убегать) от этого мира, но здраво оценивая все его стороны; но придется и внешним свидетельствовать о нашей вере нашими делами, будучи при этом активными и лучшими членами общества. Вот задача внешнего воспитания.

Пока часто бывает наоборот, – глядя на нашу жизнь, на нашу зашоренность, недоброжелательность, некультурность, нелепейшие страхи, необразованность, ригоризм, глупость, узость и проч., люди не видят в нас Христа и Церкви, – и ради нас имя Божие хулится у язычников (Ап.Павел). Так что детям, вместе с правильным духовным, церковным христианским воспитанием обязательно нужно стараться дать хорошее образование, привить им вкус к культуре и ориентировать на полноценную общественную жизнь, – ставя Христа и Его заповеди во главу угла.

И в заключение, коль скоро мы говорим о Таинстве брака и о воцерковлении семейной жизни, поговорим о монашестве, – с этой точки зрения. Есть несколько ошибок в восприятии этого церковного явления. Неверно думать, что между монашеством как чином жизни и просто христианской жизнью лежит некая пропасть. Вовсе не монахам только, а всем христианам заповедано Св. Апостолом такое вот отношение к земной жизни:

«Я вам сказываю, братия: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как неимеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1Кор. 7:29-31). «Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:14). Всем христианам – и семейным, и одиноким, и монахам – предлежит подвиг: земная жизнь есть подвизание, нравственный труд ради Христа и своего спасения, труд самопротивления и самопринуждения. «Подвизайтесь войти сквозь тесные врата…» (Лк. 13:24). «Царство Небесное нудится, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). Св. Иоанн Златоуст не делал различия для внутренней жизни монаха и семейного человека; так что духовная христианская жизнь обща всем, и бывает, что люди семейные достигали большего совершенства, о чем, например, повествуют жития Антония Великого и Макария Великого.

С другой стороны, неверно и уничижать монашество, считая его неким неполноценным образом жизни. Ход мысли здесь такой: в браке человек Божиим установлением получает полноту жизни во всех проявлениях: и Богоподобие, и творческий акт рождения и становления детей, и школу личной христианской жизни: не лишне ли монашество? Здесь все дело в степени религиозности. Свт. Игнатий определяет монашество так: оно есть точнейшее и максимальнейшее исполнение Евангелия. Свт. Феофан: монашество есть, с отрешением всего, пребывание ума и сердца в Боге. Еще есть неверная точка зрения, что монашество – это отсечение своей воли, послушание, неядение, монастырские уставы и формы жизни, и т.д. Это мнение весьма распространено. Но это ошибка: все это есть средства в монашеской жизни, причем, как мы уже с вами не раз говорили, средства не одинаково-казарменные для всех, а личные, индивидуальные; суть же монашества – Евангельский максимализм, свобода во Христе и полнота религиозной жизни.

И здесь мы видим совершенно очевидные параллели монашества и брака. В браке человек уподобляется Богу созиданием домашней Церкви; в монашестве осуществляется союз души и Бога непосредственно, исключая плотскую, материальную, земную сторону. Все зависит, как я сказал, от степени религиозности. Свт. Феофан проводит аналогию: как некоторые склонны рисовать, некоторые тяготеют к музыке, а некоторые к технике, и проч., так есть склонность души к уединению, молитве, большая чувствительность к тому, что преходит образ мира сего; и когда религиозная сторона жизни ярко выражена в душе, тогда могут стать препятствием к реализации ее прочие сферы жизни.

В монашестве степень Богообщения перекрывает, упраздняет материальную сторону жизни, – не отсекает, не механически отстраняет, прошу это заметить, – а заменяет, не гнушаясь, но по Евангелию: находит человек драгоценную жемчужину – и продает всё; вкусил человек от Царской трапезы изысканнейших яств – и уже не может есть обычную пищу. Не всем это дано, говорит Господь; но это не значит, что монашество противоречит браку. В браке необходимо выстроить всю жизнь по Христу; в браке основные качества, необходимые для него – это верность, терпение, понуждение себя на жертвенность; то же самое и в монашестве, только как бы под другим углом: более сосредоточено, не рассеиваясь на внешнее; в браке несколько людей нравственным трудом созидают семью, в монашестве при помощи одиночества человек молитвою и нравственным трудом созидает свою душу; а монастырь (в идеале) – это та же семья, идеал общины Церкви (Вас. В.). В браке идеал – союз со Христом в полноте жизни, и в монашестве то же, только полнота эта внутренняя, будучи более напряженной религиозно, она исключает и изживает полноту жизни внешней.

И важно знать, что в монашество не «уходят», не убегают из мира, или, как нередко бывает, что человек не может решить свои проблемы – внутренние, внешние, семейные, служебные, с алкоголем, например, или с теми или иными страстями, – и от них убегает в монастырь, чтобы, как правило, потерпеть там полное фиаско. Нет, в монашество приходят осознанно. Сознательно, зная, на что человек идет; в монашество можно только придти, как бы променяв хижину на дворец.

Опять же, не для всех это, а кто имеет способности к этому, предрасположение, голос сердца. Но здесь не нужно мерить: кто выше, кто ниже, – просто люди все разные: один склонен к тому, другой к другому. И Церковь, имеющая все обильно и разнообразно для спасения и духовной жизни, содержит монашество как чин жизни, не как Таинство, я думаю, в т. числе и потому, чтобы люди, имеющие к нему склонность, нашли благодатную помощь для ее развития; но не имели повода превозноситься над браком.

Мы – единая Церковь, с единой духовной жизнью во Христе; но для каждого человека свой путь, свое место в ней, в зависимости от склонностей, способностей души, меры, степени разумения и проч., поэтому и брак, и монашество одинаково важны и ценны для Церкви. Хочу напомнить вам замечательные слова прп. Силуана Афонского: все мы на земле проходим свое послушание от Бога, свое служение Церкви: кто – в семье, кто – в монашестве; кто – царь, кто – патриарх, кто – уборщица, и т.д.; но в Царстве Божием выше будет тот, кто больше любит Бога, – совершенно независимо от чинов, положений, сана, состояния брачного или безбрачного, и всего прочего. И вот об этом нам всем нужно думать и заботиться; а брак, как и монашество, есть не что иное, как именно школа этой любви.

Источник:http://azbyka.ru/besedy-o-vere-i-cerkvi#a_z13

 
Поиск

Календарь

Архив новостей
Декабрь'17
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
АНОНСЫ

С 29 ноября по 4 декабря в Москве пройдет

Архиерейский Собор

(Информация ЗДЕСЬ)


 С 8 по 20 декабря состоится принесение ковчега с мощами

новомучеников и исповедников Российских в Салехардскую епархию


ПОЛОЖЕНИЕ

VII Епархиальные Рождественские образовательные чтения

"Нравственные ценности и будущее человечества" 

(ЗДЕСЬ)


 "Просветительский центр"

Информационно-справочная служба по вопросам 

преодоления алкогольной зависимости 

(ЗДЕСЬ)


Дорогие братья и сестры!
Производится набор всех желающих заниматься

в Православном военно - патриотическом клубе «Пересвет» в Салехарде

(ЗДЕСЬ)


Объединение православной
Молодежи Ямала «Благо»

Приглашает молодых людей в возрасте от 14 лет и старше на еженедельные встречи,

которые проходят каждое воскресенье в 16.00 в здании воскресной школы

на территории храма свв. апп. Петра и Павла

(ЗДЕСЬ) 


Дорогие братья и сестры!

Вышел в свет новый номер газеты

"Ямал православный" март-апрель №3-4(49-50) 2017г

(ЗДЕСЬ)


 

СМИ о деятельности Салехардской епархии

Актуально

 Информация о некоммерческой организации

"Православная Церковь Онлайн"


Московская Духовная Академия 

Программы для подготовки специалистов:

в области катехизации (ЗДЕСЬ)

повышения квалификации

"Основы духовно-нравственной культуры" (ЗДЕСЬ)


"Православная инициатива"

(ИНФОРМАЦИЯ ЗДЕСЬ)


Разговоры "НА ТЫ" беседы со священниками 

(ВИДЕО ЗДЕСЬ)


 

Фотографии из архива храма Петра и Павла в Салехарде.

Реконструкция храма и жизнь приходской общины 

в 90-е - начале 2000-х

(ЗДЕСЬ)


"Книга Памяти"

(ЗДЕСЬ)


ЖУРНАЛЫ заседания Священного Синода от 6 октября 2017 года

(ЗДЕСЬ)


Крещение младенцев неотделимо от веры крестных


Не право, но выбор

Ответы на вопросы по документу

"О крещении младенцев"



 САЛЕХАРДСКАЯ ЕПАРХИЯ

(ЗДЕСЬ)

 

 
Сайт создан по благословению Преосвященнейшего
Епископа Салехарского и Ново-Уренгойского Николая
© 2011, Салехарская и Ново-Уренгойская епархия РПЦ
Разработка сайта - Юрий Рагозин